В гимназии № 3 в Иркутске II Павел Безденежных преподавал физику, астрономию, технологию, проектную деятельность, ОБЖ, был классным руководителем. Повестка о мобилизации пришла в сентябре 2022-го. С тех пор он на фронте. В декабре 2025-го вновь попал в госпиталь — последствия старых ран, и после лечения у него случился небольшой отпуск в Иркутск, в уже подзабытую мирную жизнь. Журналист нашего еженедельника встретился с Павлом Викторовичем, чтобы поговорить о том, как обычные люди вдруг становятся солдатами, вставшими на защиту интересов страны, а те, кто остался дома, без пафоса и высоких фраз превращаются в надежный тыл каждого воина.
«Наш учитель ушел на фронт» — пронзительную простоту этой фразы ученики Павла Викторовича вряд ли осознали сразу. До того дня что-то подобное они могли увидеть лишь в старых фильмах про Великую Отечественную или прочитать в книгах про войну. Но те события происходили давно — 80 лет назад — и с подростками из другого времени.
— Ситуация после получения повестки была эмоциональная — и в семье, конечно, и в школе, — вспоминает Павел Безденежных. — Я просто пришел в класс и сказал: «Ребята, повестка пришла, я должен ехать». Других вариантов у меня и не было — только идти на выполнение тех задач, которые ставит страна. Да я и не мог сказать по-другому! Ведь все эти годы я вкладывал в своих учеников вполне естественные для меня понятия — верность Отечеству, семье, служба Родине. Дети у меня в классе хоть и своенравные, но достаточно взрослые, грамотные и умные. Они все поняли.
— Специальная военная операция действительно всколыхнула наше общество, заставила многих вспомнить о простых истинах и настоящих ценностях. В том числе и о службе Родине. Вы начали объяснять это своим ученикам намного раньше. А в вас это откуда?
— Это воспитание, заложенное нашими родителями, нашими замечательнейшими учителями, — уверен Павел Безденежных. — Моя первая учительница Галина Андреевна Душутина приучала нас с малых лет именно заботиться об окружающих. Еще в начальной школе мы ходили очищать ото льда лестницы, помогали людям старшего поколения. Следующие мои классные руководители учили тому же: заботиться о ближних, защищать тех, кто тебе дорог. То, что я перенял от них в своем детстве, сейчас закладываю и в своих учеников.
В один из дней сентября 2022-го в культурно-досуговом центре «Россия» на Севастопольской, откуда мобилизованных иркутян провожали на СВО, было многолюдно. Особо выделялись дети — человек 70. Собравшиеся взрослые удивлялись: откуда такой «детский сад» на таком мероприятии? А это пришли ученики Павла Викторовича — сразу три класса из параллели. В школе у них отменили занятия, поскольку знали, что они на уроки в этот день все равно не придут.
— Дети понимали, куда я отправляюсь, и, собственно, восприняли это верно. Буквально через пару дней мне написала одна из моих школьных коллег: «На следующий день твои дети пришли на урок. Это были абсолютно другие дети. Они мгновенно повзрослели».
— Для многих тогда жизнь разделилась на до и после. Вот вы, по сути, тоже ведь гражданский человек. Как вам пришлось первое время, в одночасье окунувшись в военные реалии?
— Я не совсем уж гражданский. В Иркутском политехе прошел военную кафедру по специальности «артиллерист-минометчик», получил звание лейтенанта. А затем еще и срочную отслужил с 2003-го по 2005 год: сначала в Забайкалье, потом здесь, у нас в Зеленом. Тогда старшего лейтенанта получил. Но это было 20 лет назад. Так что возвращение в армию я воспринял вполне себе адекватно. Скажу так: все ребята, кто был со мной мобилизован, приняли эту службу с достоинством, называем ее «вторая срочная». Кем они были до этого, какие профессии, звания, должности на гражданке имели — неважно.
— Но ведь не все так восприняли объявленную тогда частичную мобилизацию. Мы помним очереди из «штурмовиков Верхнего Ларса» (так называли очереди эмигрировавших граждан, создавших пробки перед границей), в панике дернувших из страны. Как вы оцениваете этих сбежавших?
— Это сугубо мое мнение, но честное и откровенное: зачем они здесь, если им не по пути с нашей страной? Если ты уже однажды показал, что в ответственный момент готов сбежать, то толку от тебя не будет.
Мобилизованный Павел Безденежных попал в известный полк «Иркут», где служат в основном жители нашего региона. Первые месяцы в учебном подразделении — подготовка, боевое слаживание. Поскольку у Павла военная специальность — минометчик, офицерское звание и опыт срочной службы, его поставили командиром на минометную батарею.
— Пришлось и учиться, и учить по полной, поскольку среди мобилизованных в нашей батарее, скажем так, профессиональных минометчиков оказалось всего несколько. Я в том числе, — делится Павел Викторович. — Сами вспоминали, как служили срочную, и людей обучали буквально с нуля. И получилось — они стали специалистами, что вскоре подтвердили в боях на сватовском направлении.
Сватовский рубеж. С октября 2022-го там шли одни из самых тяжелых боев. Противник всеми силами пытался вернуть этот город на Луганщине — его атаки не прекращались. И только в феврале 2023 года российской армии удалось прорвать укрепления ВСУ, и Сватово было освобождено. За оборону этого города командир минометной батареи Безденежных получил свою первую медаль — «Воинскую доблесть» второй степени.
— Потом были новые позиции и бои за ту самую Красногоровку — город, входящий в Донецкую агломерацию. Там мы стояли практически лицом к лицу с противником. И постоянные обстрелы. Когда вокруг тебя начинают рваться снаряды, тут только на Бога, видимо, уповать приходится. Когда ты слышишь, что оно летит, хочешь не хочешь, а либо сразу падаешь на землю, либо за доли секунды пытаешься понять, куда можно спрятаться. Любое укрытие — окоп, что сам заранее выкопал, или щель, куда сумеешь втиснуться.
Конечно, личный состав укомплектован средствами защиты. Современные бронежилеты защитят от пули, от ножа. Но когда прилетает мина, бронежилет уже не поможет.
— Вы слышали первую мину, летевшую в вас?
— Конечно. Очень неприятно. Когда находишься на войне, учишься различать по звуку разные виды стрелкового оружия, артиллерию. Начинаешь понимать, откуда и в каком направлении летит. Когда по тебе работает танк противника, либо ты очень быстро куда-то ныряешь, либо остаешься в зоне поражения. Тогда все. Когда бьет «Град» (реактивная система залпового огня. — Прим. ред.), очень неприятное ощущение. И хорошо, если в это время ты уже находишься где-то в укрытии. Прилетали по нам и американские «Хаймарсы». Самая ближняя ракета разорвалась в 120 метрах от блиндажа, где мы находились. Даже на таком расстоянии очень почувствовалось. Подкидывает дай бог… А на поверхности даже на дистанции осколками тогда посекло много людей. Слышишь ты и свист мины, когда она летит в тебя — у тебя буквально есть всего две секунды, чтобы спастись. Но противник массово применяет сейчас мины польского производства. Это подлая мина — бесшумная. И ты узнаешь, что прилет, только когда она перед тобой разорвется…
— Скажите, а такие понятия, как честь, дружба, желание защитить своего товарища, в реальности существуют там, «за ленточкой»?
— Однозначно да! У меня замечательнейшие командиры взводов. К сожалению, двое из них погибли в бою. Еще один получил ранение — лишился части конечности. Говорю ему: «Давай оформим тебе отношение от командира — пойдешь дослуживать в тыловую часть». А он: «Нет, остаюсь, я не брошу парней». И это те мобилизованные, про которых мы говорили. Они не сбежали с фронта — идут со всеми туда, где могут погибнуть, и осознают это. Устали все, конечно, сильно — три с половиной года на передовой без продыху. Есть у нас в медвзводе при батальоне Павел Баранов, он призван из Новосибирска. Замечательнейший медик, и мы, честно говоря, на него молимся. Он лично с поля боя вытащил пятьдесят человек, из которых десяток — тяжелораненые. То есть собственноручно спас и оживил — еще раз — пятьдесят человек! Я очень надеюсь, что командование его наградит по заслугам. А достоин он награды не менее ордена Мужества.
— То, что в 1941-м именно сибирские полки спасли Москву, знают все. А какое сегодня на фронте отношение к сибирякам?
— Очень часто слышу там фразу: «Это как же вас, иркутян, бурят, дальневосточников, занесло к нам?» Удивляются — из такой дали приехали. Сибирский воин — человек, безусловно, закаленный, таким его воспринимают по обе стороны линии фронта. Те самые бурятские полки — это же для вэсэушников вообще страх. А если я про тувинцев вспомню? Эти люди настолько бесстрашные, что он с одним ножом на танк пойдет. Не буду говорить, что солдаты из других регионов какие-то не такие — мы все равны. Но сибиряков — с берегов Байкала, из Забайкалья — на фронте уважают и в них верят.
— Бывают на фронте мирные дни — чтобы без прилетов, без обстрелов, без выполнения боевых задач? Чем занимается ваше подразделение, если вдруг стало тихо?
— Там, «за ленточкой», 24 часа семь дней в неделю мы находимся в постоянной боевой готовности — это зона, где тебя постоянно что-то хочет убить: летающее, стреляющее, сжигающее, взрывающееся. Но если вдруг выдался мирный день, то занимаемся обеспечением своей жизни. Во-первых, самостоятельное приготовление пищи, если до столовой не добраться. Во-вторых, улучшение маскировки и защиты укрытия, в том числе и от осадков: столкнулись там с частыми проливными дождями. И вот мы помыли помещение, растопили печку, чтобы в очередной раз высушить обувь и форму. Затем, если есть возможность, растопили баньку. Но баньки в основном в тылу где-то делаем. А если ближе к передовой, то в лучшем случае это какое-то пленочное укрытие, чтобы ополоснуться. Если же ты на самом передке, то там уже не до всего этого. Там самое главное — наблюдение за воздухом, охрана подступов и зарядка аккумуляторов, чтобы радиостанции работали. Важно обеспечить круглосуточное дежурство, то есть быть в постоянной боевой готовности.
— Медаль «За отвагу», которой вы награждены, — самая уважаемая солдатская медаль и одна из самых почетных боевых наград еще со времен Великой Отечественной. Помните бой, за который ее получили?
— Это было в декабре 2023-го на авдеевском направлении. Все произошло быстро, огненно и болезненно. Находясь в зоне выполнения боевой задачи, попал под минометный обстрел и был ранен. Там много кто из наших получил ранения, потому что так плотно по нам еще не били. Тогда такое для нас было еще в новинку.
В тот день, 3 декабря, подразделение капитана Безденежных укрылось в блиндаже от мощного прицельного минометного удара. Сидели и считали число прилетов, а командир по рации докладывал обстановку наверх. Это был уже девятый за день обстрел их позиций.
Вдруг Павел услышал непонятный звук прямо возле самого укрытия и выглянул наружу, чтобы прояснить ситуацию. Тут и рвануло.
— Это и была как раз та самая польская бесшумная мина. Причем мина кассетная — с множеством вторичных подрывов. Я это понял в тот момент, когда она прямо передо мной начала разрываться.
В Павла прилетели десять осколков. Один уничтожил его телефон, а девять других попали в руки, ноги, лицо. И ни одного — в бронежилет! Бывает же такое…
А далее началась срочная эвакуация.
— Нам ведь на Украине приходится бороться не только с противником, но и с климатическими условиями. Для нас, сибиряков, когда мы туда заехали в первый раз, это было шоком: зимой вокруг тебя зеленые поля. А когда эти поля подтаивают, начинается жуткая жижа. По ней меня и вывозили. В результате в самой грязи мы пробили колесо и сели. Надо понимать, что вокруг ничего не изменилось: «птицы» в небе, обстрелы, мины по обочинам. И вот мы вдвоем с еще одним тяжелораненым лежим в машине. Тот самый медик Паша Баранов из Новосибирска, про которого я говорил, стоит в боевом охранении на периметре, контролируя небо. Где-то на подлете большой вэсэушный дрон «Баба-яга». А водитель в этой жиже меняет колеса… Но ничего, выбрались.
После того осколочного ранения капитану Безденежных провели четыре операции, но вытащить смогли только пять осколков. Четыре оставшихся он теперь называет сувенирами на всю жизнь. И они… нещадно звенят на рамках в аэропорту.
— И это для меня проблема, потому что при каждом проходе приходится не только доказывать, что ты перевязанный, в бандажах, но иногда бывает, что и бандажи приходится снимать. Но я понимаю: транспортная безопасность. Вот в Шереметьево рентген — классная штука, в него заходишь, тебя просвечивают, и все видно. А так за последние два года я всего лишь один раз летел, сняв на досмотре только куртку и ботинки.
— После того ранения вы проходили реабилитацию. Как это — вернуться в мирную жизнь?
— Ощущение было, что попал в абсолютно другой мир. И первые реакции, пока ты не адаптировался, могут быть непредсказуемыми. Когда меня эвакуировали, привезли в Казань в госпиталь, прошла примерно неделя после того боя. Лежу в палате — и вдруг в окне в небе вижу летящую точку. Далее организм сам сработал — вражеский дрон! И я моментально запрыгнул под кровать! Притом что после операции, со вскрытым животом, перемотанный бинтами по всему периметру. И, уже лежа под кроватью, я понимаю: «Господи, что я делаю-то? Что мне померещилось? Я же в мирной жизни». Поэтому я уверен, что период адаптации и реабилитации чрезвычайно важен и нужен для всех вернувшихся с войны. Непросто и небыстро выйти из состояния стресса, который присутствует у многих на фронте.
— Не раз слышал от участников СВО, что государство сегодня относится к ним совершенно не так, как в 1990-е к воинам-афганцам, которые, вернувшись домой, попросту оказались никому не нужны.
— Я сталкивался с теми ребятами, прошедшими Афган. Они действительно были брошены. Но сейчас государство делает многое для ребят, возвращающихся с СВО. Особенно для получивших ранения. Бывают, к сожалению, и бюрократические проблемы, и непонимание некоторых чиновников. Но именно для того, чтобы ветеран СВО быстрее и проще влился в мирную жизнь, созданы такие организации, как фонд «Защитники Отечества», комитет семей воинов Отечества и другие. Их сотрудники оказывают всемерную помощь вернувшимся бойцам и их семьям.
— В 2024 году, несмотря на ранение и длительную реабилитацию, вы активно влились в общественную жизнь Иркутска. Вас выбрали депутатом городской думы. Как это произошло?
— У нас случилась встреча с губернатором Кобзевым. Ему на одном мероприятии сказали: «Здесь учитель, эсвэошник, после ранения». Он меня спросил: «Пойдешь в депутаты?» Я говорю: «Ну, если смогу что-то сделать полезное, то да». Потом мы с командой вышли на выборы 2024 года от избирательного округа № 20 и выиграли. Конечно, избиратели меня тогда мало знали. Говорят, почитали программу, биографию кандидата и проголосовали за меня. А уже потом, лично познакомившись, говорили мне: «Да, мы сделали правильный выбор». Много было разговоров про то, что живу я в Ленинском округе, там и надо было на выборы выходить. Но мы максимально много делаем для того, чтобы нести пользу не одному округу, а всему городу. Я сегодня работаю с образовательными и культурными учреждениями и Ленинского, и Правобережного, и Свердловского округов, и у себя в округе.
— Как вам удается все это совмещать? Вы же еще не до конца оправились от ранения. А тут депутатская деятельность. И на днях вновь отправляетесь на СВО.
— Да, работаю. Да, большая занятость и большая ответственность. Только сегодня за полдня провел четыре встречи. И хотел бы, чтобы люди понимали: даже если я уехал — работа продолжается. У меня замечательнейшая команда, помощники. С ними постоянно на связи, работаем в тесной связке, постоянно коллективно решая актуальные вопросы. Так было и в прошлом году, когда я был на СВО: продолжились и ремонтные работы, и по благоустройству, и по продвижению проектов с нашей рощей, и концерты, и встречи с молодым поколением и с представителями «серебряного» возраста. То есть все ведется планомерно, вне зависимости от того, в Иркутске я или «за ленточкой».
— После победы вы хотели бы вернуться в школу к ученикам или у вас какие-то другие планы?
— Есть такое желание — продолжить работать с молодежью. Возможно, это будет уже не школа. Но то, что вернусь в мирную жизнь и обязательно в Иркутск, — это однозначно. Иркутск — это та самая территория души, любви, в которой я вырос. И именно здесь я хочу продолжать свою трудовую деятельность во благо города и региона.
— Ваши ученики вам пишут на фронт? Что пишут?
— Одни из самых важных слов, которые я от них получил: мы ждем. Я знаю, что они будут ждать до самого конца, когда я уже вернусь насовсем. И я знаю, что на нескольких будущих свадьбах меня уже ждут. И я туда обязательно приду.
Беседовал Константин Куликов
Фото автора и из архива Павла Безденежных
Почему у капитана Безденежных позывной Панда? «Это большой медведь. Сильный, но добрый…» — объясняет Павел Викторович
Павел Безденежных в гостях у редакции «Иркутска»: «Очень-очень хочется победы, достигнуть тех самых целей, которые мы перед собой поставили в СВО. И самое главное — восстановить мир. Потому что этот мир нужен всем — всем мирным людям»
Август 2024 года, Горки, Московская область. Дмитрий Медведев, председатель партии «Единая Россия», вручает участнику СВО Павлу Безденежных партийный билет. А иркутянин подарил Дмитрию Анатольевичу свою первую книгу — сборник «Поэзия сердца»
Павел Безденежных в блиндаже с котом по кличке Леня. Кот сам пришел к бойцам, видимо, из ближайшей деревни. Сначала очень боялся людей. Но прижился, пригрелся, стал есть с рук и спать в ногах. Кров и еду «отрабатывает» своими котячьими способностями: в блиндажах постоянное нашествие самых разнообразных грызунов. «Без кота считай, что у тебя нет ни продуктов, ни одежды — все будет сгрызено», — объяснил Павел Викторович
С ребятами из «Молодой гвардии» Павел Безденежных познакомился, когда после первого ранения вернулся в Иркутск на реабилитацию: «Мы начали общаться, устраивать совместные проекты, проводить совместные мероприятия. И практически каждый раз, когда я уезжаю обратно, ребята провожают меня на вокзале или в аэропорту. Для них это важно. А мне, честно говоря, приятно, потому что чувствую их поддержку»
Рисует Павел Безденежных давно, хотя никогда этому не учился. Особенно сильно тяга к творчеству проявилась у него именно в период боевых действий. Для иркутянина это своеобразная арт-терапия, благодаря которой можно выплеснуть эмоции и переживания. Не так давно Павел Викторович попробовал себя в иконописи и даже написал несколько икон — по просьбе бойцов. Краски, холсты и кисти в зону СВО ему присылает сын
Есть у Павла Безденежных хобби — писать стихи, пьесы, баллады. Выпустил уже несколько книг — бумажных и электронных. Его произведения — об отношениях между людьми, о чувствах, переживаниях, любви и радости. Но книга «1 + 1 оффлайн» (на фото) — про войну. Павел Викторович написал ее в соавторстве со своей ученицей Вероникой Зуевой: два взгляда на происходящее — из окопа на СВО и из мирной жизни
